Полусредний сборной Беларуси Владислав Кулеш — один из лидеров национальной команды. В далеком 2018-м году уроженец Гомеля перебрался в польский Кельце, где был близок к тому, чтобы выиграть Лигу чемпионов, а после этого играл в немецкой Бундеслиге. В следующем сезоне Кулеш будет защищать цвета сербского «Партизана», о чем стало известно ранее. Сегодня, 28 мая, Владиславу исполняется 30 лет. Корреспондент Sport5.by Андрей Григорьянц поговорил с гандболистом о его жизненном пути, гандболе, рыбалке, Европе и многом другом.
Первые шаги, Гомель, СКА, Рутенко
— Влад, расскажи, как ты вообще пришел в гандбол?
— Игорь Викторович Чебров раньше тренировал женскую гандбольную команду в Гомеле. Он друг моей семьи. Предложил позаниматься. Пришел после Нового года, где-то в первых числах, мне понравилось. Ну, и так вот и остался.
— Кроме гандбола, других вариантов не было?
— Нет, я с 5 до 9 лет плаванием занимался, а потом перешел в гандбол.
— В детстве кто из гандболистов был твоим кумиром?
— Наверное, никого не было. Какие могут быть кумиры в те годы? Даже сейчас гандбол не особо развит. По телевизору почти ничего не показывают. Особенно в последние годы, когда этот вид спорта практически не транслируется — только финальные матчи Бреста и СКА. Если раньше показывали каждую неделю Лигу чемпионов или игры сборной Беларуси, сейчас этого нет. Так было и в моем детстве. Я, наверное, гандбол особо не смотрел до 11 класса. Потому что банально негде было. Только когда сборная играла, немного смотрел.
— Может быть, учитывая твою позицию, тебе импонировала игра Сергея Рутенко?
— Да, но это было не детство. Уже когда попал в СКА, более-менее узнал о нем. Конечно, нравилось, как он играл.
— Когда Сергей заканчивал карьеру в СКА, вы же пересекались?
— Да, он и в СКА с нами играл, и в сборной Беларуси.
— Сергей Алексеевич давал советы молодым ребятам?
— Да. Активно помогал всем молодым. Ну, с его-то опытом. Он был как третий тренер. Помогал, подсказывал.
— Насколько было сложно пробиться на высокий уровень в Беларуси?
— Не могу оценить. Конечно, во многом мне помогали, на меня надеялись из-за роста. Но так, понятное дело, в большинстве случаев все зависит от самого игрока, от спортсмена. Какую он игру показывает, как тренируется. Трудно, но не знаю, с чем сравнить и сказать, насколько сложно.
Переезд в Европу, Кельце, Германия, футбол
— Каким был твой путь из Минска в Кельце? Все-таки переезд в европейский гандбол.
— Интересно он начинался. В Беларуси мы играли только в Европейской лиге, в Кубке ЕГФ, а «Кельце» играет в Лиге чемпионов… Понятно, было ожидание ЛЧ: узнать, что это, как это. Совсем другой уровень. Даже если взять чемпионат Польши — он намного сильнее чемпионата Беларуси. Ожидания были интересными. Что хотел, то и получил.
— Вы переезжали с Артемом Корольком. Так проще, наверное, адаптироваться?
— Поначалу — 100%. Всегда легче, когда рядом есть друг и знакомый гандболист. Я его знаю уже лет 15, наверное.
— Артем играет уже почти десять лет в «Кельце«. И «Барселона« приглашала, и другие команды. Но он уже как настоящий патриот клуба.
— Вроде бы восемь лет он там, с 2018 года. Так получается.
— Что скажешь про Таланта Дуйшебаева? Все-таки на старте европейской карьеры у тебя был такой известный тренер.
— Сильный тренер, что сказать. Понятно, с характером. Ничего плохого не могу сказать. Многому научил, многое показал. Он относился замечательно к нам с Артемом.
— Как ты принял решение сменить клуб и уйти из «Кельце«? Я так понимаю, игровая практика была важна.
— Нет, там было по-другому. Я плохо начал сезон. Кажется, травма была, уже сильно не помню. Но ближе к середине сезона мне сказали, что клуб не будет продлевать контракт, хочет продать меня. Ну и все. Вот так и случилось.
— После этого ты попал в Германию — один из лучших чемпионатов в Европе.
— 100%. В Германии проходных игр нет. Там каждая игра — как в Лиге чемпионов. Играешь ты с последней командой или с первой — без разницы. Тем более, учитывая мой опыт: я не был ни в топе, ни в худших командах Бундеслиги, а в таких середняках. И мы «кусали» первые места и получали много проблем от последних. Получается, каждая игра — это стресс, каждая игра — плюс-минус в один мяч.
— Помимо уровня, чем немецкий гандбол отличается от наших реалий?
— Всем отличается. Даже взять маркетинг. На каждую игру приходят полные залы. Неважно, какой зал: на 10 тысяч, как в Киле, или на 3 тысячи, как в Миндене. Всегда полные трибуны, всегда ажиотаж вокруг игры. Во многом отличается. В уровне игроков, в том, как все готовятся к каждому матчу. Это просто другой уровень.
— Где была самая крутая атмосфера, помимо домашних матчей? Наверное, в играх в Киле?
— Сейчас подумаю.
— Или, может быть, в Магдебурге?
— В Магдебурге приятно играть. Хорошая атмосфера всегда там. Такие серьезные болельщики, шумные. Потому что в большинстве случаев в Германии нет такой культуры боления, как в Кельце, как в «Вардаре«, там люди орут, свистят и все такое. В основном болельщики в Германии — это обычные люди, которые бьют трещотками. А именно Магдебург могу выделить, «Фленсбург«, «Айзенах«, наверное, тоже. Там немного отличается уровень боления. Немного по-другому ведут себя зрители. Но, опять же, повторюсь, что в каждой команде болельщики отличные.
— Что тебя в Германии больше всего удивило, когда ты там оказался?
— Очень много бумаг. Тут все по бумагам. Плюс за все платишь. Действительно, я страхую зарплату, плачу за радио. Немцы платят за религию. За все надо платить.
— За религию?
— Кажется, если ты верующий, платишь какую-то сумму, не помню точные цифры. Что-то такое.
— Какие-то пожертвования или взносы?
— Что-то такое. Половина немецких игроков в «Ганновере» платили католической церкви за религию. Бюрократия страшная, все по бумагам. Ну и менталитет вначале диким был для меня. Не совсем понимал людей. Какие-то они двуликие были, не знаю. Сейчас уже проще, конечно, с этим. Или привык, или просто не обращаю внимания.
— Помимо Ганновера и Мельзунгена, какой твой любимый город в Германии?
— Ганновер — хороший город. Могу точно сказать, что один из любимых, потому что действительно круто там. Он относительно небольшой — 500-600 тысяч населения. Но много зелени, достаточно развитый, много интересных красивых мест. Гамбург — красивый город, Штутгарт понравился. Не знаю, что еще выделить.
— С какой максимальной скоростью двигался по автобану?
— Наверное, под 200 километров в час. Может, один или два раза. В среднем, если выезжаю на автобан, где-то еду 140-150. Ничего страшного.
— Ты рассказывал в интервью, что к пиву так и не пристрастился в Германии.
— Да, не мое.
— А что в Германии тебе понравилось? «Октоберфест», может быть?
— «Октоберфест» — крутая тема, да. Были с командой два раза. Действительно люди отдыхают там. Пиво льется рекой, вечеринки. Но это немецкая культура. Думаю, если ты приедешь из Беларуси только на «Октоберфест«, ты не совсем поймешь это. А когда живешь здесь уже пару лет, знаешь эти песни, с чем они связаны, как люди отдыхают — это другое.
— И футбол очень развит в Германии.
— Да, но в Ганновере команда играла во второй Бундеслиге. Ходили на матчи раза три-четыре. Там стадион на 50 тысяч, и каждая игра — 50 тысяч зрителей. Какая-то статистика даже приводилась, что вторая Бундеслига, кажется, четвертый чемпионат по посещаемости в Европе. Атмосфера классная. Особо времени и желания ходить на вторую Бундеслигу не было. Мы ездили с Бранко Вуйовичем в Дортмунд на полуфинал ЛЧ с ПСЖ года два назад.
— Стадион «Боруссии« «Сигнал Идуна Парк« вмещает 80 тысяч зрителей.
— Да-да, там вообще… Мы приехали за два часа — нигде не припарковаться. Весь город просто желтый, все идут на стадион. Это классно.
— Там еще интересная фанатская трибуна, которую называют «Желто-черная стена«.
— Да. Но мы сидели напротив, рядом с болельщиками ПСЖ (смеется). Если есть время, тут не проблема достать билеты на топовые игры. Именно с Мельзунгена пацаны часто ездят, когда есть время, на Лигу чемпионов, на «Баварию«. Вот недавно были, они с «Реалом«, кажется, играли в ЛЧ?
— Да, с «Реалом» в четвертьфинале.
— Через Adidas достают билеты и ездят смотреть футбол.
— За эти немецкие годы часто просил советы у Юрия Шевцова? Он все-таки о Германии знает многое.
— Обсуждали какие-то моменты. Плюс на каждом сборе я приезжаю — и мы разговариваем. Он все знает, следит за Бундеслигой. Интересно послушать, что он говорит, что советует.
— Чего белорусского тебе больше всего не хватало в Германии?
— Не хватает менталитета нашего. Семьи, друзей. По большому счету, ко всему привыкаешь. Но, наверное, близких и друзей порой не хватает. А так у меня своя семья, она с большего восполняет скуку, тоску. Но порой хочется переключиться и немного отдохнуть от гандбола. И в этом во многом помогает, конечно, сборная. Приезжаешь, а там пацаны, с которыми ты с детства тренируешься, играешь, атмосфера другая, менталитет, история.
— Матчи сборной — это время в Минске, а в Гомель ты приезжаешь?
— Да. Каждое лето в Гомеле. И каждое лето езжу к жене в Россию, в Тольятти. На неделю, на дней десять. В основном все лето проводим в Беларуси.
— Когда приезжаешь в родной город отдыхать — это кайф?
— Дом есть дом. Каждая улица, какие-то воспоминания, друзья, семья — все вместе. Плюс там рыбалка, мое любимое хобби. Был бы я из любого города, пусть и не самого красивого, но, если я там родился и вырос, он для меня будет самым лучшим на земле. Так же и с Гомелем.
«Партизан», рыбалка, пиво после игры, хаос в Вардаре
— Про рыбалку еще поговорим. Давай переходить к следующему этапу — сербский «Партизан». Была информация о предложении «Вардара», почему ты не стал переезжать в Македонию?
— Не знаю, как-то у меня сердце не лежало. Плюс это было в начале февраля. Я еще точно не знал, останусь в «Мельзунгене« или нет. Ничего против «Вардара» не имею, но не сильно туда хотел идти.
— А почему выбрал «Партизан»? Что стало «икс-фактором»?
— Приходит сильный тренер. Они собирают амбициозную команду, ставят большие цели. Плюс меня заверили, что они 100% будут играть в Лиге Европы минимум. И большие шансы получить wild card в Лигу чемпионов в связи с изменением формата — там сейчас будет 24 команды. Плюс хорошие условия предложили. Все вместе и повлияло.
— Я так понимаю, команду возглавит испанский тренер Рауль Гонсалес?
— Да.
— Это тренер, который долго работал в ПСЖ и выигрывал в «Вардаре» Лигу чемпионов.
— Да. Я спрашивал у ребят — все очень хорошо о нем отзываются. Все говорят о том, что это сильный тренер, порядочный человек. Почему нет? Слышал о нем только положительные отзывы.
— Лично с тобой он общался? Есть заинтересованность?
— Да, он звонил мне пару раз, мы разговаривали. Говорил, что заинтересован, хочет меня видеть в своей команде.
— Насколько для тебя важным фактором были болельщики «Партизана»? Эти ребята тоже любят создавать крутую атмосферу?
— Не обращал на это внимания, но, когда на играх есть атмосфера — это всегда плюс. Это всегда намного приятнее, чем играть в пустом зале.
— Для тебя это новый вызов? Или, может быть, попытка выйти из зоны комфорта?
— Трудно сказать. Скорее, новый вызов. Не скажу, что в Германии я был в зоне комфорта. Повторюсь, очень тяжело было ментально, по крайней мере, в последние три года. Сейчас много поменялось, «Мельзунген« — интернациональная команда, что ли. Тут всего лишь три немца. Все говорят по-английски. Так что, скорее, новый вызов, чем выход из зоны комфорта.
— Ты говорил про рыбалку. В Белграде есть Дунай. Можно будет его штурмовать?
— Думаю, можно. В Германии тоже с этим была проблема, с моей отдушиной. Там нельзя просто пойти на реку и начать ловить рыбу. Люди спокойно могут позвонить и сообщить об этом. Допустим, бабки из окна увидят, как я ловлю рыбу, и позвонят в полицию. Полиция приедет и попросит у меня документы, Angelschein.
— Разрешение?
— Да, лицензию на рыбалку. Если у меня нет — это штраф и изъятие орудий ловли и так далее. Я пытался это сделать, но надо было ходить в школу, три месяца учиться, как ловить рыбу, что с ней делать, сдавать экзамены. Я не знаю, что там они вообще делают. Плюс это все на немецком языке. Не совсем комфортные условия, чтобы пойти ловить рыбу в Германии.
В Ганновере на второй или третий год познакомился с одним из спонсоров команды. У него было пять или шесть частных озер, он сказал: «Приезжай ко мне, проблем нет, лови, никто ничего не скажет». Последние два года ездил к нему, когда получалось, может, раз в месяц.
В Мельзунгене с этим никто не смог помочь, потому что не было ни контактов, ни выходов на людей, у кого есть такие озера. И вот, получается, год без рыбалки, без хобби.
— Попробуй объяснить людям, которые считают это нудным делом, — почему рыбалка — это круто?
— Рыбалка — это не только рыбу ловить. Это атмосфера вокруг. Это встреча с друзьями, обсуждения жизни у костра. Опять же, рыбачить мне всегда интересно, но атмосфера круче, ее я очень сильно люблю. Когда беззаботно выезжаешь на природу с друзьями и просто два-три дня ни о чем не думаешь. Ловишь рыбу, делаешь шашлыки. Для меня это кайф.
— То есть, вы берете палатки, вещи, и уезжаете в какую-нибудь глушь?
— Да, да, да, именно в глушь. Стараюсь уезжать минимум за 20-30 километров от ближайшего города. Если я в Гомеле, там особо не ловлю, потому что везде чувствуется город. Стараюсь уехать на Днепр или на Припять, в районе Мозыря. Или на Чигиринское водохранилище. Стараюсь находить такие места, где уже начинается дикость. Мне это нравится.
— У тебя есть какие-то личные ритуалы перед играми?
— Наверное, ничего такого особенного нет.
— А вообще гандболисты — суеверные ребята?
— По-разному. У кого-то ритуалы есть, но они настолько незначительные, что ты их даже не замечаешь.
— Как ты настраиваешься перед матчами? Слушаешь музыку или еще что-то?
— Никак. Просто живу. Но семья старается меня не беспокоить в этот день, плюс-минус до обеда я сам по себе. Так особо ничего. Как говорил тренер Талант Дуйшебаев: «Настраиваться надо вечером за день до игры». А потом уже не настроишься. Где-то отчасти это и работает, где-то — нет.
— Какой матч ты считаешь лучшим в своей карьере?
— Много было интересных матчей, но один выделить трудно. Самый запоминающийся, наверное, когда мы проиграли «Барселоне» в финале Лиги чемпионов по пенальти. А так, в остальном, не могу выделить какой-то конкретный, потому что в большинстве случаев, тем более в Бундеслиге, все матчи интересные.
— Матч с «Барселоной» хотел бы переиграть? Все-таки, так близка была Лига чемпионов.
— Не знаю, как ответить на этот вопрос. Понятное дело, что хотелось бы выиграть, но случилось, как случилось. Не переиграть уже ничего.
— Когда ты впервые выходишь в финал Лиги чемпионов и проигрываешь «Барселоне» по пенальти — каким был вечер после игры?
— Полное опустошение. Мы еще с «Кельце» в первый наш год с Корольком выходили в «Финал четырех«, но стали четвертыми. Просто разбитыми были. Все опустошены. Отдали все, все поставили на кон, все силы. Ну, конечно, это не описать. Это просто прочувствовать надо, хотя и это нежелательно. Лучше, конечно, выиграть. Просто неописуемое чувство.
— Тогда в раздевалке была просто гробовая тишина?
— Да, тяжелое время. Особенно первые два-три часа после поражения. Очень тяжелое время. Потом понимаешь, что жизнь продолжается. Ничего не закончилось. И работаешь дальше.
— Белорусский хоккеист Михаил Стефанович рассказывал, что в Америке через пару часов после поражений люди уже думают о другом. А вот у нас это длится несколько дней. В Германии как с этим обстоит дело?
— Как и в Америке. Час-два — и все. Потом все приходят в раздевалку, открывают бутылку пива, начинают разговаривать. Выходишь из раздевалки — уже все нормально. Это Бундеслига. Все прекрасно понимают, что можешь проиграть каждому и можешь выиграть у каждого. Нет такого сильного урона. В «Кельце» было такое, да. Когда мы проигрывали какие-то важные матчи в Лиге чемпионов — один-два дня тяжесть была. Но в Германии, наверное, такого не было.
— Кто самый сильный гандболист, против которого ты играл? Может быть, Карабатич или Хансен?
— Карабатич явно самый именитый. Играл против многих. Из нынешних, наверное, Гидсель.
— Были вратари, которых ты видел перед собой и как будто даже немного побаивался? Может, Штербик или Омейе?
— У меня было такое со шведом Паличкой. И, наверное, с Аппельгреном тоже. У меня как-то все время против них не совсем хорошо складывалась игра.
— А с Ландином нормально?
— Вроде проблем не было. Понятное дело, отбивал тоже, но ничего страшного.
— Можешь вспомнить самую безумную атмосферу на арене, где ты играл?
— Наверное, это был «Вардар«. Мы играли там в сезоне, когда они выиграли Лигу чемпионов. Это был групповой этап, арена на 4–5 тысяч, и просто хаос творился. Партнер в трех-пяти метрах от тебя — и ты просто не слышишь, что он тебе говорит, какую комбинацию объясняет. Гул, монеты летят. Очень классная атмосфера была. Ну и, конечно, в «Кельце» тоже. На домашних играх против «Барселоны» была невероятная атмосфера. Но именно, чтобы против нашей команды — это, наверное, «Вардар«.
— Враждебность в Македонии вам мешала? Или вы как-то отключаетесь в такие моменты?
— Скорее, отключаемся. Да, поначалу это чувствуется. Но, когда входишь в ритм игры, оно уходит на второй план. Хотя в какой-то степени, конечно, мешает. Потому что ты вообще не слышишь, что говорят партнеры.
Сборная Беларуси, наш гандбол, рефлексия, планы на будущее
— Что для тебя значит приезжать в национальную команду и играть за нее на чемпионатах мира и Европы?
— Это приятно. Всегда приятно приезжать в сборную, играть за команду, представлять Беларусь. Понятное дело, что сейчас, сколько мы уже, 4-5 лет, играем только против России. Порой, конечно, это надоедает, уже матчей 20-30 сыграли. Просто все одно и то же.
Раньше, если брать чемпионаты Европы и мира, — это гордость, престиж. Все, кто играет за границей, отмечают: в сборную приезжаешь — и просто в голове переключаешься, отдыхаешь от клубной жизни. Сборная многое для меня значит. Думаю, для всех ребят тоже.
— Ты помнишь свой дебют за национальную команду?
— Наверное, да. Это было перед чемпионатом Европы—2016. Мы поехали в Москву играть против сборной России. Это было примерно в декабре 2015 года.
— Понимаю, что тяжело оценивать, но, все-таки: как изменился уровень сборной за эти годы?
— Да, действительно тяжело. У нас классная сборная, растут крутые, перспективные молодые игроки. Многие пацаны уже уехали за границу, но проверить на серьезном уровне мы этого пока не можем. Трудно оценить, где мы сейчас: затерялись или нет. Только допуск покажет, где мы есть.
Понятное дело, что-то, может быть, мы упустили. Трудно оценить.
— Кажется, ваше поколение: ты, Королек, Вайлупов — будто больше всех пострадало. С 25 до 30 лет — самый зрелый возраст.
— Да, согласен. Все топ-турниры в хорошем возрасте мы пропустили. Ну, а что делать? Так сложились обстоятельства. Но, опять же, очень много пострадало и молодых ребят. Если раньше СКА, допустим, играл в Лиге Европы, Брест играл в Лиге чемпионов, многие ребята были на виду, все могли спокойно показать себя на европейской арене. Сейчас этого нет. Хотя даже сейчас наблюдаю, что происходит в Бундеслиге в отдельных командах. Вижу, что молодые пацаны из СКА ничем не хуже, а где-то даже лучше игроков, которые играют в Бундеслиге. Они бы не затерялись здесь, 100%. Но о них даже никто не знает. Вот в этом тоже большая проблема. Многие ребята не получают международную игровую практику и не могут себя показать.
— Как оценишь развитие гандбола в Беларуси в последние годы? Многие молодые ребята уже показывают неплохую игру и смотрятся сильнее легионеров из Бреста.
— Согласен, но, справедливости ради, Брест уже не тот без Лиги чемпионов, там совсем другой подбор игроков. Конечно, кузница СКА работает. Каждый год-два появляются действительно перспективные, классные игроки. Но, опять же, им негде себя показать. Только играть на внутренней арене.
Хорошо, что сделали SEHA—лигу между Россией и Беларусью. Хоть какая-то международная игровая практика у ребят есть. Потому что без нее вариться только в чемпионате Беларуси пацанам с 18 до 22 лет — стагнация, наверное.
Плюс хорошо, когда молодых пацанов привлекают в сборную — хоть какие-то международные игры, какой-то опыт получают. Согласен, СКА стабильно поставляет на рынок классных игроков.
— Недавно Владимир Коноплев снова общался с Хассаном Мустафой по международным вопросам, обсуждали чемпионат мира-2027. Вы следите за этими новостями, как-то их обсуждаете?
— Поначалу, наверное, больше следили. Потому что была более сильная надежда, что вот-вот нас допустят, снимут все ограничения. Сейчас уже верится слабее после четырех лет работы федерации. Они просят, представляют факты, но ничего не работает. Нам остается только ждать и надеяться, что примут решение. Мы очень благодарны Федерации гандбола, что она не опускает руки и борется, чтобы нас скорее вернули.
— С партнерами в клубе вы как-то обсуждаете эту ситуацию?
— Скорее нет. Все знают первопричины. Порой просто удивляются: почему Беларусь? Наша страна особо не ввязана в это, почему на Беларусь это распространяется — это партнеры по команде иногда спрашивают.
— Кто был самым жестким тренером в твоей карьере?
— Жестким? В каком плане?
— Кто мог кричать, использовать, скажем так, громкие методы.
— Таким, наверное, был Талант Дуйшебаев. Скорее, очень эмоциональным. Это его характер, и все прекрасно это понимали. С этим проблем никаких не было.
— Тебе исполнилось 30 лет. Чувствуешь этот возраст?
— Нет, как-то не ощущается. Да, где-то в физическом плане, в спорте немного больше ощущаю, потому что порой появляется какая-то небольшая усталость или микротравмы начинают больше беспокоить. В целом, в голове, мне 25 лет (смеется).
— Какой совет ты дал бы 18-летнему Владиславу Кулешу?
— Какие философские вопросы… Надо подумать. В принципе, доволен, как все складывается. Понятное дело, хотелось бы большего, Лигу чемпионов выиграть. Но все идет неплохо. Я еще относительно молодой, все еще будет.
— Задумывался о своей карьере на данном этапе? Условно, готов ли еще лет десять играть на высоком уровне?
— В нынешних реалиях десять лет — вряд ли, потому что скорости очень сильно выросли. Понятное дело, можно играть столько, но на каком уровне? Если ехать в какой-нибудь слабый чемпионат — можно и до 40 лет играть. На высоком уровне, думаю, 34-36 лет — предел.
— А ты задумывался о жизни после гандбола? Готов работать тренером, или, может быть, рыбалка?
— Буду профессиональным спортсменом-рыболовом.
— Серьезно?
— Шучу. Не знаю, так далеко не думал. На данный момент, тренером совсем себя не вижу. Никогда не знаешь, что случится, как будет дальше. Время покажет.
— Хотел бы после завершения карьеры остаться в Европе?
— Нет, это будет Беларусь или Россия. Скорее всего, Беларусь. Я уехал, наверное, лет в 17 из дома, и, все-таки, есть тоска на душе. Всегда хочется вернуться в Беларусь.
Полусредний сборной Беларуси Владислав Кулеш выступал за белорусский СКА, польский «Виве Кельце«, немецкие «Ганновер» и «Мельзунген«. В новом сезоне гандболист станет игроком сербского «Партизана«.
В составе польского клуба Кулеш четыре раза выигрывал чемпионат страны, дважды становился обладателем Кубка Польши, дважды играл в «Финале четырёх» Лиги чемпионов, в 2023-м году уступив «Барселоне» по пенальти в решающем матче.
Фото: «Гомельские ведомости», Белорусская федерация гандбола, «Виве Кельце»